Насъ учили плохо. Не хочу сказать, что ваши школы были особенно плохи. Нѣтъ, эти школы были въ общемъ недурны, и онѣ учили всему, чему можетъ научить школа. Но вотъ многому мы учились послѣ школы и внѣ школы, и тутъ былъ счастливъ тотъ, кто могъ въ силу такихъ или другихъ обстоятельствъ преодолѣвать своеобразное полуобразованіе, бывшее удѣломъ средней русской интеллигенціи. Полуобразованіе это было только половинкою подлиннаго образованія, въ силу того, что оно, подъ видомъ знанія, имѣющаго извѣстную широту и полноту, сообщало готовыя «кѣмъ-то» установленныя понятія. Интеллигенція россійская усваивала рядъ формулъ, содержащихъ, быть можетъ, нѣкоторую долю истины, но проводящихъ весьма часто «подъ флагомъ истины» и завѣдомую неправду.
Приведу здѣсь одинъ примѣръ. «Формула» крымской войны, предназначенная для усвоенія интеллигенціи, была приблизительно такова. Крымская кампанія доказала отсталость и полную неподготовленность Россіи во всѣхъ областяхъ государственной и народной жизни. что привело къ военному пораженію и обусловило необходимость эпохи великихъ реформъ… Въ этой формулѣ, разумѣется, много правды, можно считать даже, что въ ней почти все — правда. И однако, наряду съ этимъ, имѣется частица какой то иной правды, оставшейся совершенно невѣдомой многимъ и многимъ русскимъ поколѣніямъ. Могу сказать это смѣло, ибо означенная частица иной и настоящей правды долгое время оставалась невѣдомой и мнѣ, пожалуй, до тѣхъ поръ, какъ уже въ годы войны попала мнѣ въ руки одна взятая изъ севастопольской морской библіотеки старая англійская книга пятидесятыхъ годовъ…
То были записки военнаго корреспондента (кажется газеты «Дейли Ньюсъ»), находившагося съ англійскими войсками въ 1854-55 г., т. е. во время крымской экспедиціи. Онъ описывалъ сосредоточеніе англійскаго экспедиціоннаго корпуса въ Варнѣ, десантъ его въ Евпаторіи, сраженіе на Альмѣ, обложеніе Севастополя. Боже мой, какъ мнѣ казалось страннымъ тогда читать эти негодующія страницы! На каждомъ шагу англійскій корреспондентъ изобличалъ неумѣлость, нераспорядительность, неподготовленность англійскихъ военныхъ и гражданскихъ начальниковъ и подчиненныхъ. На каждой страницѣ онъ вопіялъ о невѣроятной небрежности, о преступной непредусмотрительности, о потрясающемъ отсутствіи какой либо элементарной организаціи. Ограничусь однимъ запомнившимся мнѣ примѣромъ. Англійскія дивизіи, высадившіяся въ Крыму, какъ то забыли захватить съ собой медицинскій и санитарный персоналъ! На полѣ сраженія при Альмѣ, въ свѣжую сентябрьскую ночь, погибали безъ всякой помощи тысячи раненыхъ англійскихъ солдатъ. Съ горечью добавлялъ англійскій авторъ, что помощь эта была бы оказана имъ, если бы поле сраженія осталось за русскими, имѣвшими въ своемъ распоряженіи надлежащую военно-медицинскую силу.
И вотъ это сравненіе какъ разъ весьма характерно для всей вспомнившейся мнѣ англійской книги. Автору ея мы, русскіе, всегда и во всемъ казались образцомъ умѣлости, толковости, ловкости, благоразумія и заботливости. Всякій разъ какъ негодовалъ англійскій корреспондентъ на безпорядокъ среди его соотечественниковъ, всякій разъ противопоставлялъ онъ этому русскій порядокъ. Вѣдь русскіе на его глазахъ создали совершенно изъ ничего могущественную крѣпость и защищали ее не только съ великимъ мужествомъ, но и съ огромнымъ искусствомъ. И свидѣтельство русской предпріимчивости, русской талантливости англійскій авторъ видѣлъ въ Крыму не только въ военномъ дѣлѣ, но и въ мирныхъ трудахъ, восторженно описывая, какъ въ нѣсколько десятилѣтій заброшенный и глухой нѣкогда турецкій край былъ превращенъ русскими въ богатѣйшую цивилизованную область съ нарядными европейскими городами, образцовыми имѣніями, роскошными садами, превосходными дорогами. Я помню то изумленіе. съ какимъ я читалъ эти строки иностранца, изображавшія нѣсколько иной обликъ «николаевской» Россіи, чѣмъ тотъ, какой «полагалось» изображать по надолго упрочившейся интеллигентской формулѣ…
Да проститъ мнѣ читатель это отступленіе. Оно поможетъ ему лучше понять тотъ другой примѣръ готовой и, однако, сомнительной «истины», на которомъ, въ связи съ моей темой, я хочу остановиться. Этотъ другой примѣръ относится къ другому событію девятнадцатаго вѣка, къ американской междоусобной войнѣ 1861-65 гг. Интеллигентская общеобязательная формула оцѣнивала это событіе такъ. «Кучка рабовладѣльцевъ» изъ южныхъ штатовъ Америки ради корыстныхъ своихъ интересовъ оказала сопротивленіе благороднымъ освободительнымъ планамъ Абрагама Линкольна. Вспыхнула война, въ которой побѣдила «великая американская демократія» при всеобщемъ ликованіи негровъ и при повсемѣстныхъ симпатіяхъ цивилизованнаго міра, которыя были, разумѣется, на сторонѣ передового Сѣвера, противъ отсталаго реакціоннаго Юга…
Надо добавить къ этому, что подобныя «симпатіи» русскимъ поколѣніямъ второй половины девятнадцатаго столѣтія внушались усиленно, можно сказать даже вбивались въ голову. Отъ нихъ скрывалось, напримѣръ, что всѣ симпатіи парламентской и даже либеральной Англіи были въ этомъ столкновеніи какъ разъ на сторонѣ южанъ. Отъ нихъ скрывалось и то, что юридическая правота была въ сущности на сторонѣ желавшихъ отдѣлиться южныхъ платовъ, и что основная американская конституція отнюдь не предрѣшала той нераздѣльности союза всѣхъ штатовъ, изъ-за которой и вспыхнула война. Вѣдь не изъ за освобожденія же негровъ, въ самомъ дѣлѣ, возникла она, какъ то усиленно изображалось политическими «наставниками» русской интеллигенціи, судившей о Югѣ Америки развѣ только по «Хижинѣ дяди Тома» и не знавшей того, что авторъ этой книги, сама госпожа Бичеръ Стоу, весьма сожалѣла о томъ, что написала ее!
Помню, мнѣ всегда казалось страннымъ и подозрительнымъ въ смыслѣ правдивости «трафаретное» изображеніе междоусобной американской войны, такъ упорно привившееся въ Россіи. Я интересовался военной исторіей этихъ событій и зналъ ихъ трагическія и грандіозныя перипетіи, недоумѣвая, что же заставляло въ сущности эти милліоны людей Сѣвера и Юга Америки сражаться съ такимъ ожесточеніемъ въ теченіе почти полныхъ четырехъ лѣтъ? Что воодушевляло бойцовъ, не щадившихъ жизни своей въ десяткахъ большихъ сраженій? Неужели тридцать четыре тысячи легшихъ убитыми и ранеными съ той и съ другой стороны въ день Геттисбурга (при общемъ числѣ сражавшихся меньше двухсотъ тысячъ) — были ужъ такъ кровно заинтересованы въ сохраненіи или въ упраздненіи негрской крѣпостной зависимости! Здравый смыслъ подсказывалъ, что у огромнаго большинства этихъ великолѣпныхъ солдатъ Юга не было никогда ни одного негра, и что многіе солдаты Сѣвера даже не видѣли ни разу негра своими собственными глазами…
Военная исторія событій 1861-65 гг. разсказываетъ о безчисленныхъ примѣрахъ доблести, таланта и самопожертвованія, проявленныхъ «южанами». Было очевидно, что подсказывавшійся русскому «штатскому» читателю тенденціозный взглядъ на эти событія невѣренъ. Рабовладѣльческая корысть не создаетъ вѣдь такихъ прямо классическихъ въ своей безупречности героевъ, какими были Робертъ Ли и Стонуолъ Джексонъ! Въ оправданіе той несправедливой формулы, которой обязана была въ данномъ случаѣ «кормиться» русская интеллигенція, можно сказать развѣ только одно. Американская междоусобная война долгое время очень плохо извѣстна на Западѣ. Ее знали и изучали только профессіональные военные люди, находя въ ней безчисленное множество полезныхъ уроковъ. Въ самой Америкѣ событіямъ 1861-65 гг. долгое время освѣщеніе, которое соотвѣтствовало психологіи и вкусамъ побѣдившаго въ войнѣ сѣверянина, «янки». Къ рѣшительному пересмотру такихъ «офиціальныхъ» мнѣній дало толчокъ пятидесятилѣтіе междуусобной войны, совпавшее съ кануномъ участія Америки въ Великой войнѣ. А когда это участіе сдѣлалось неизбѣжнымъ, когда, создавая для борьбы съ Германіей огромную армію, Соединенные Штаты обратились къ поискамъ военныхъ традицій, эту традицію нашли они въ славныхъ дѣлахъ 1861-65 гг. и нашли ее, какъ это знаетъ всякій военный человѣкъ, больше на южной сторонѣ, нежели на сѣверной. Когда маршалъ Фошъ по заключенію мира посѣтилъ Соединенные Штаты, въ глубокомъ и благоговѣйномъ раздуміи долго стоялъ онъ передъ статуей генерала Роберта Ли, военачальника южанъ, предводителя «мятежниковъ» и вмѣстѣ съ тѣмъ одного изъ величайшихъ полководцевъ всѣхъ временъ и народовъ!
Цѣлый рядъ книгъ по исторіи 1861-65 гг. появился въ Америкѣ за послѣднія десять или пятнадцать лѣтъ. Вышли въ свѣтъ и обширныя, подробныя біографіи замѣчательныхъ людей «Юга». Идея борьбы, какъ она рисовалась этимъ благороднымъ и героическимъ фигурамъ эпохи, вырисовалась теперь въ иномъ свѣтѣ. Теперь можно говорить о нѣкоторой особенной цивилизаціи американскаго «Юга», погибшей, быть можетъ, безвозвратно послѣ славнаго сопротивленія и уступившей свое мѣсто иной цивилизаціи, выраженіемъ коей сдѣлались промышленные «муравейники» Сѣвера и Центра Америки — Нью-Іоркъ и Чикаго, Питсбургъ и Филадельфія, Кливлендъ и Детройтъ.
Недалеко еще отъ насъ время, когда эта цивилизація «янки» въ условіяхъ двадцатаго вѣка гордилась своимъ матеріальнымъ успѣхомъ передъ всѣмъ остальнымъ міромъ и когда казалось, что съ нею именно разъ навсегда будетъ соединено безъ остатка самое понятіе объ Америкѣ. Но вотъ наступили годы, принесшіе съ собой, вмѣстѣ съ чудовищнымъ экономическимъ кризисомъ, вмѣстѣ съ катастрофой финансоваго краха, много разочарованій по ту сторону Атлантическаго океана. Америка пріобрѣла внезапно вынужденный досугъ. Она научилась задумываться о настоящемъ и будущемъ. Она научилась вмѣстѣ съ тѣмъ оглядываться на пройденный путь. Она научилась, быть можетъ, и жалѣть о многомъ. Она перестаетъ хотя бы въ идеѣ высокомѣрно отрицать то, что недавно еще «на практикѣ», въ жизни, она стремилась съ такимъ безпощаднымъ и жестокимъ упорствомъ сломить и уничтожить. *Происходитъ своеобразная «реабилитація» той цивилизаціи «Юга», которая нашла свой трагическій и славный апофеозъ въ кровавыхъ событіяхъ междоусобной войны.
«Штаты Юга, стертые съ политической карты военнымъ разгромомъ, только послѣ смѣны трехъ поколѣній стали вновь подниматься и вновь стремятся занять свое мѣсто, нѣкогда столь значительное въ американскихъ судьбахъ. Европа замѣтитъ скоро это возрожденіе американскаго Юга, которое странно сближаетъ вновь Старый и Новый Свѣтъ. Мнѣ кажется, что Америка, созданная побѣдою сѣверянъ, промышленная и слишкомъ богатая, слишкомъ благополучная Америка, являющаяся въ то же время плѣнницей своего собственнаго богатства и благополучія — Америка Чикаго и Питсбурга — не есть Америка будущаго. Экономическій кризисъ, въ который ввергнуты теперь Соединенные Штаты, приводитъ къ перемѣщенію главныхъ цѣнностей и вотъ вновь выносятся вверхъ глубокія и истинныя цѣнности, находившіяся въ такомъ забвеніи со временъ оглушительныхъ побѣдъ политическаго и экономическаго матеріализма, свойственнаго девятнадцатому вѣку. Мы должны понять идею Юга Америки, чтобы лучше понять Америку завтрашняго дня. Но мы не можемъ понять эту идею, не возвратившись къ трагическимъ событіямъ 1861-65 гг.»
Такъ говоритъ современный французскій авторъ, мечтающій о существованіи «иной Америки» въ будущемъ, ибо онъ хорошо знаетъ это ея существованіе въ прошломъ. Чтобы увидѣть ея «лицо» — послѣдуемъ его примѣру и обратимся къ людямъ и событіямъ эпохи междоусобной войны.
(Окончаніе слѣдуетъ.)
Павелъ Муратовъ.
Возрожденіе, № 2442, 8 февраля 1932.
Views: 23